S как доллар

Ещё тема, которую я хотел сегодня пропедалировать, — это то, как наносекундная доставка продуктов делает нас хуже как людей. Да, уважаемые россияне, я прекрасно понимаю, что покушаюсь на святое, можно сказать, СКРЕПУ, но мы здесь находимся не для того, чтобы тонуть в благолепии конформизма. Сейчас я объясню, что доставка продуктов забирает у вас как у личности. Уличность — качество, на мой взгляд, совершенно необходимое для полноценного существования в большом городе. Оно подразумевает некоторую степень знакомства с окружающей действительностью, способность ориентироваться в пространстве, взаимодействовать с незнакомыми людьми и вообще существовать за пределами собственной квартиры. То есть это в животном смысле территориальность, которую вы как млекопитающие обязаны иметь для здоровья психики. Вспомните, как ещё недавно выглядела простейшая бытовая задача — купить хлеба и молока. Требовалось одеться, выйти из дома, пройти несколько сотен метров, по дороге посмотреть на людей, заметить новый магазин, случайно встретить знакомого, подслушать чей-нибудь семейный скандал, возможно, обнаружить, что магазин закрылся, и отправиться в следующий. Иногда прогулка затягивалась, вы сворачивали куда-нибудь совершенно без всякой необходимости, заходили выпить кофе, встречали мёртвого голубя на асфальте или прекрасный закат, пробивающийся через чадящие трубы градообразующего предприятия. Ничего выдающегося, разумеется. Но именно из этой совершенно необязательной деятельности и складывается наше знакомство с городом. Хорошая половина интересных вещей в жизни вообще происходит по дороге куда-нибудь, а 90 процентов точно вне дома. А теперь представьте человека, который годами заказывает продукты, готовую еду, лекарства и прочие предметы первой необходимости с доставкой за пятнадцать минут. Его отношения с городом постепенно сводятся к поездкам на такси между несколькими заранее известными адресами. Он прекрасно знает, в каком ресторане лучшие суши, но понятия не имеет, что находится за углом его дома. Город для него существует преимущественно в виде интерфейса, то есть теряет собственную глубину и уплощается до пространства чёрного зеркала. Возникает довольно забавная разновидность провинциализма, причём совершенно независимо от места жительства. Можно прожить десять лет в центре Петербурга и знать о нём меньше, чем какой-нибудь свежий приезжий, который живёт с голодом до этого пространства и ежедневно пожирает его подошвами, испытывает физическое ощущение жадности к пространству. Особенно меня расстраивает исчезновение случайных социальных взаимодействий. Современный человек и без того устроил себе удивительно комфортную систему изоляции от посторонних. Музыка в наушниках, такси вместо общественного транспорта, удалённая работа, общение преимущественно с людьми своего идеологического пузыря. В 00-е, например, когда шавки пиздились с бонами, улица была не только пространством встреч горожан, но и полем битвы, пространством борьбы, конечно, если ты хотел от нее утилитарности в этом смысле. Теперь выяснилось, что даже встречаться с кассиршей больше необязательно, а сама встреча с кассиршей вызывает у некоторых то же самое чувство, что у ботаника, который встретил толпу гопников, свернув за угол. Горожанин мельчает как класс, уменьшается как биологический объект. А ведь контакт с чужими людьми, особенно неприятными, обладает некоторой воспитательной ценностью. В магазине вам могут нахамить, обсчитать, обвесить, и это тоже необходимый нам как млекопитающим конфликт, то есть мы утратили не только саму территориальность, но и возможность её защищать. В сущности, мы утратили место, где можно упражняться в довольно важных человеческих навыках, которые никакое приложение вам не предложит. Мы вообще подозрительно увлеклись устранением мельчайших неудобств из повседневной жизни. Каждое технологическое усовершенствование обещает сэкономить нам несколько минут, и всё это продаётся под соусом освобождения времени для чего-нибудь по-настоящему важного. Предполагается, видимо, что избавленный от необходимости самостоятельно покупать помидоры человек немедленно обратится к изучению санскрита или начнёт писать пьесу, но на практике он, скорее всего, проведёт освободившиеся двадцать минут, разглядывая короткие видео, где ножом режут мыло, или, что ещё хуже, с политологами или экономистами. Я прекрасно понимаю практические преимущества доставки. Таскать на себе упаковки воды, стоять в очереди после тяжёлого рабочего дня или тащиться с температурой в аптеку — сомнительные удовольствия. Однако меня несколько пугает превращение этой услуги в основной способ взаимодействия с материальным миром. Постепенно даже короткая прогулка до магазина начинает восприниматься как досадная потеря времени, почти что физический труд, от которого приличный человек давно должен был освободиться. Между тем улица требует некоторой любознательности и самостоятельности. Она постоянно предлагает вам вещи, которые вы не заказывали, знакомит с людьми, которых вы никогда не выбрали бы себе в собеседники, и демонстрирует совершенно неожиданные стороны человеческой природы. Иногда в довольно отвратительном исполнении, но тут уж ничего не поделаешь. Жизнь вообще не обязана соответствовать вашим потребительским предпочтениям. И меня совершенно не удивляет, что одновременно с распространением всевозможных сервисов удобства люди всё чаще жалуются на одиночество, скуку и отсутствие впечатлений. Конечно, было бы глупо объяснять всё это курьерами, но определённое родство между этими явлениями я усматриваю. Мы старательно обустраиваем себе существование, в котором можно неделями не сталкиваться с окружающим миром, а потом удивляемся, что вокруг ничего интересного не происходит, жизнь пуста и пресна и нам обязательно нужен платный приём у психотерапевта. Поэтому я предпочитаю ходить за продуктами самостоятельно, чтобы ноги помнили маршрут до ближайшей стекляшки, по пути к которой лёгкие получат порцию неприветливого морозного воздуха, нос учует запах ссанины за гаражами, а глаз вопьётся во что-нибудь отвратительное, но такое живое. Еще мне нравится, что поход в магазин сейчас в век доставок это буквально контркультурное, чистое проявление ВОЛИ в её кантианском смысле. Поход в магазин в отсутствие доставок — унижение нас как существ интеллектуальных, способных создавать вокруг себя комфорт, но поход в магазин при наличии удобных сервисов это уже бунт против прогресса, движение к анприму по Унабомберу. Я чувствую теперь, что ходить в магазин ногами это перформативно и нишево, в этом есть стиль.