Году в 2017-м, по нынешним временам практически в прошлой жизни, мы с коллегой по «Коммерсанту» пошли на премьеру «Маленьких трагедий» в Гоголь-центр. Билеты наши были не простые, а подаренные крупной корпорацией. И видимо поэтому места оказались в одном ряду с «особо важными гостями»: Абрамовичем, Фридманом и кем только нет. В общем, весь бомонд был на той премьере. Ряд, на котором сидели мы и достопочтенные господа, назывался 2А - он был такой один. То есть, представьте, в зрительном зале шли ряды 1, 2, 2А, 3, 4… И когда все уважаемые гости уже были на местах, а свет в зале погас, на ряд 2А стали пробираться две припозднившиеся девушки. На самом деле им нужен был ряд 3, но в темноте они не увидели обозначений и просто посчитали, не знав, что нумерация в этом зале не так проста=) В итоге, девчонки по простому так подошли к Михаилу Маратовичу Фридману и с наездом, на весь зал, который уже затих в ожидании начала представления, произнесли: «Мужчина, вообще-то это наши места!». К девушкам, конечно, тут же подскочили и объяснили, насколько они не правы=)

Помню, как после выхода из тюрьмы скопинский маньяк начал раздавать интервью направо и налево, и в какой-то момент появился в символике КПРФ с ног до головы и стал топить за Зюганова. Тогда коллега объяснил, что этот прием в политическом пиаре называется «дохлая селедка» — максимально токсичный персонаж публично поддерживает кого-то, чтобы ему навредить. Короче, надо было нам всем «уехавшим предателям-экстремистам-иноагентам» от души за «Единую Россию» топить, селедки

Чем хуже, тем лучше( Отличная журналистская работа @ikrvtsova

В хорошей компании=)